Быстрый переход

Русское Предпринимательство XIX-начала XX века

Оцените материал
(6 голосов)

В XIX веке Россия постепенно становится капиталистической страной.Машины вытесняют ручной труд,уходит в прошлое основанная на нем мануфактура,уступая место фабрике.В 90-е гг. промышленный переворот завершается. Страна переживает время бурного экономического роста, быстро догоняя другие индустриальные развитые державы.

Возможности для быстрого преобразования производства и торговли открыла крестьянская реформа 1861г, освободившая много рабочих рук. В стране росла потребность в фабричных товарах. Правительство Империи стимулировало и поддерживало отечественных промышленников, банкиров, купцов, стремясь своими законодательными актами ускорить развитие экономики.

В 1863-1865х годах правительство приняло законы,которые давали право на "торговлю и другие промыслы лицам всех сословий без различия пола,как русскоподданным, так и иностранцам". Члены купеческих гильдий, городская аристократия и поместные дворяне, крестьяне, колонисты в местах их поселения, евреи в черте оседлости обрели свободу предпринимательства и получили свидетельства на занятие производственной и коммерческой деятельностью.

Новое торгово-промышленное законодательство дало колоссальный толчок бурному развитию хозяйственной деятельности в стране. Известный отечественный экономист Л.И. Абалкин писал: "Класс промышленников пополняли все слои общества, бывший крепостной мог стать "несметным богатеем", его вчерашний владелец-помещик-биржевым воротилой, дворянин-офицер, оставив службу, налаживал работу "железоделательного завода", мещанин-горожанин открывал издательство, служащий государственного учреждения выростал до директора-распорядителя банка или акционерного общества".

Действительно,к концу XIX века. в Петербурге текстильными предприятиями владели 35 купцов,2 дворянина,69 мещан,35 крестьян,а металлообрабатывающими заводами-45 купцов,18 дворян,257 мещан,192 крестьянина.

Быстро шли в гору дела у тех, кто занялся производством сахара: и у крупнейших землевладельцев, представителей знатных родов-Барятинских, Юсуповых, Бобринских, Потоцких, Шуваловых, и у недавних купцов-новоиспеченных дворян, таких, как известные сахарозаводчики Терещенко и Харитоненко.

Сильно изменился и самый промышленный и самый старый промышленный класс-купечество,постепенно превращаясь в торгово-промышленную буржуазию. Ярко и образно описал традиционный для московского купечества путь наверх великий Федор Шаляпин: "Российский мужичок, вырвавшись из деревни смолоду, начинает сколачивать свое благополучие будующего купца или промышленника в самой Москве. Он торгует сбитнем на Хитровом рынке, продает пирожки, на лотках, льет конопляное масло на гречишники, весело выкрикивает свой товаришко и косым глазком хитро наблюдает за стежками жизни, как и что зашито и что к чему пришито. Неказиста жиснь для него. Он сам зачастую ночует с бродягами на том же Хитровом рынке или на Пресне, он ест требуху в дешевом трактире, вприкусочку пьет чаек с черным хлебом. Мерзнет, холодает, но всегда весел, не ропщет и надеется на будущее. Его не смущает, каким товаром ему приходится торговать, торгуя разным. Сегодня иконами, завтра чулками, послезавтра янтарем, а то и книжечками.Таким образом он делается экономистом. А там, гляди, у него уже и лавочка или заводик. А потом, поди, он уже 1й гильдии купец. Подождите-его старший сынок первый покупает Гогенов, Пикассо, первый везет в Москву Матисса. А мы,просвещенные, смотрим со скверно разинутыми ртами на всех не понятых еще Матиссов, Манэ и Ренуаров и гнусаво-критически говорим: - Самодур. А самодуры тем временем потихонечку накопили чудесные сокровища искусства, создали галереи, музеи, первоклассные театры, настроили больниц и приютов на всю Москву".

Купцы создавали семейные и акционерные товарищества, фирмы, торговые дома, расширяли рынки для оптовой торговли. Участвовали они и в железнодорожном и пароходном строительстве,владели большими машиностроительными и ремонтными заводами.

Много крупных и мелких промышленников вышли из крестьян.Еще в дореформенную пору самые инициативные крестьяне,работая на предприятиях своих хозяев,через подставных лиц вкладывали деньги в прибыльные дела. Сколотив капиталец, покупали "вольную", а затем приобретали небольшие фабрики и заводы. Разбогатевшие "капиталистые мужики" со временем записывались в купцы,становились почетными горожанами. Бывшие крестьяне Алексеевы, Рябушинские, Крестовниковы, Солдатенковы положили начало самым крупным и знаменитым предпринимательским династиям.

В благодарной памяти потомков навсегда останутся имена московских купцов-предпринимателей, подаривших городу и стране превосходные собрания живописи (братья Третьяковы, Шукины, Морозов, Мамонтов), основавших первый в мире Театральный музей (Бахрушин), Художественный театр (Морозов), журналы "Мир Искусства","Золотое Руно","Голубая Роза" (Дягилев, Рябушинский).

Они, занимая почетные должности в городе, благоустраивали его: в Москве появились газовое, а затем и электрическое освещение, мостовые, водопровод, канализация, трамвай. Фабриканты, стремясь удержать на своих предприятиях квалифицированных работников, строили для них жилье, создавали сеть учреждений социального обслуживания.

В 1900 г. владельца Трехгорной мануфактуры Николая Прохорова наградили французским орденом Почетного легиона, а его предприятие получило "Гран-При" международной Парижской выставки за техническое оснащение. Трехгорной мануфактуре присудили две золотых медали - за обучение рабочих в шестилетнем техническом училище на 250 учеников и за попечение о быте рабочих. При мануфактуре были ясли, детский сад, родильный дом, приют для сирот, больница, дом престарелых, бесплатная публичная библиотека, вечерние и воскресные классы.

Династия Морозовых

Савва Тимофеевич Морозов

В начале XX века верхушку московского купечества составляли два с половиной десятка семей - семь из них носили фамилию Морозовы. Самым именитым в этом ряду считался крупнейший ситцевый фабрикант Савва Тимофеевич Морозов.

О точных размерах морозовского капитала сегодня можно только догадываться. "Т-во Никольской мануфактуры Саввы Морозова, сын и Ко" входило в тройку самых прибыльных производств России. Одно жалование Саввы Ивановича (он был всего лишь директором, а владельцем мануфактуры была его мать) составляло 250 тысяч рублей в год. Для сравнения: тогдашний министр финансов Сергей Витте получал в десять раз меньше (и то большую часть суммы Александр III доплачивал "незаменимому" Витте из своего кармана).

Савва принадлежал к поколению "новых" московских купцов. В отличие от своих отцов и дедов, родоначальников семейного бизнеса, молодые купцы имели прекрасное европейское образование, художественный вкус, разнообразные интересы. Духовные и социальные вопросы занимали их ничуть не меньше проблемы зарабатывания денег.

Начал семейное дело дед и тезка Саввы - хозяйственный мужик Савва Васильевич Морозов.

"Савва сын Васильев" родился крепостным, но сумел пройти все ступени мелкого производителя и стать крупнейшим текстильным фабрикантом. Предпримчивый крестьянин Владимирской губернии открыл мастерскую, выпускавшую шелковые кружева и ленты. На единственном станке работал сам и сам же пешком ходил в Москву, за 100 верст, продавать товар скупщикам. Постепенно он перешел на суконные и хлопчатобумажные изделия. Ему везло. Увеличению доходов способствовала даже война 1812 года и разорение Москвы. После того, как в первопрестольной сгорели несколько столичных фабрик, был введен благоприятный таможенный тариф, и начался подъем хлопчатобумажной промышленности.

За 17 тысяч рублей - огромные по тем временам деньги - Савва получил "вольную" от дворян Рюминых, и вскоре бывший крепостной Морозов был зачислен в московские купцы первой гильдии.

Дожив до глубокой старости, Савва Васильевич так и не одолел грамоты, однако это не мешало ему отлично вести дела. Своим сыновьям он завещал четыре крупные фабрики, объединенные названием "Никольская мануфактура". Старик позаботился устроить потомков даже на том свете: рядом с его могилой на Рогожском кладбище стоит белокаменный старообрядческий крест с надписью, уже потускневшей от времени: "При сем кресте полагается род купца первой гильдии Саввы Васильевича Морозова".Сегодня там лежит четыре поколения Морозовых.

Семья Морозовых была старообрядческая и очень богатая. Особняк в Большом Трехсвятительском переулке имел зимнюю оранжерею и огромный сад с беседками и цветниками.

Будущий капиталист и вольнодумец воспитывался в духе религиозного аскетизма, в исключительной строгости. В семейной молельне ежедневно служили священники из Рогожской старообрядческой общины. Чрезвычайно набожная хозяйка дома, Мария Федоровна, всегда была окружена приживалками. Любой ее каприз был законом для домочадцев.

По субботам в доме меняли нательное белье. Братьям, старшему Савве и младшему Сергею, выдавалась только одна чистая рубаха, которая обычно доставалась Сереже - маминому любимчику. Савве приходилось донашивать ту, что снимал с себя брат. Более чем странно для богатейшей купеческой семьи, но это было не единственное чудачество хозяйки. Занимая двухэтажный особняк в 20 комнат, она не пользовалась электрическим освещением, считая его бесовской силой. По этой же причине не читала газет и журналов, чуралась литературы, театра, музыки. Боясь простудиться, не мылась в ванне, предпочитая пользоваться одеколонами. И при этом держала домашних в кулаке так, что они рыпнуться не смели без ее дозволения.

Тем не менее, перемены неумолимо вторгались в эту прочно устоявшуюся старообрядческую жизнь. В морозовской семье уже были гувернантки и гувернеры, детей - четверых сыновей и четырех дочерей - обучали светским манерам, музыке, иностранным языкам. Применялись при этом веками испытанные "формы воспитания" - за плохие успехи в учебе юную купеческую поросль нещадно драли.

Савва не отличался особым послушанием. По его собственным словам, еще в гимназии он научился курить и не верить в Бога. Характер у него был отцовский: решения принимал быстро и навсегда.

Он поступил на физико-математический факультет Московского университета. Там серьезно изучал философию, посещал лекции по истории В.О. Ключевского. Потом продолжил образование в Англии. Изучал химию в Кембридже, работал над диссертацией и одновременно знакомился с текстильным делом. В 1887-м, после морозовской стачки и болезни отца, вынужден был вернуться в Россию и принять управление делами. Было Савве тогда 25 лет.

Вплоть до 1918 года Никольская мануфактура была паевым предприятием. Главным и основным пайщиком мануфактуры была мать Саввы Мария Федоровна: ей принадлежало 90% паев.

В делах производственных Савва не мог не зависеть от матери. По сути он был совладельцем-управляющим, а не полноправным хозяином. Но "Савва Второй" не был бы сыном своих родителей, не унаследуй он от них неуемную энергию и большую волю. Сам о себе говорил: "Если кто станет на моей дороге, перейду и не сморгну".

- Пришлось мне попотеть, - вспоминал потом Савва Тимофеевич. - Оборудование на фабрике допотопное, топлива нет, а тут конкуренция, кризис. Надо было все дело на ходу перестраивать.

Он выписал из Англии новейшее оборудование. Отец был категорически против - дорого, но Савва переломил отставшего от жизни папеньку. Старику претили нововведения сына, но в конце концов он сдался: на манафактуре были оменены штрафы, изменены расценки, построены новые бараки. Тимофей Саввович топал на сына ногами и ругал его социалистом.

- А в добрые минуты, совсем уж старенький - гладит меня, бывало, по голове и приговаривал: "Эх, Саввушка, сломаешь ты себе шею".

Но до осуществления тревожного пророчества было еще далеко.

Дела в Товариществе шли блестяще. Никольская мануфактура занимала третье место в России по рентабельности. Морозовские изделия вытесняли английские ткани даже в Персии и Китае. В конце 1890-х годов на фабриках было занято 13,5 тысяч человек, здесь ежегодно производилось около 440 тысяч пудов пряжи, почти два миллиона метров ткани.

Втайне Мария Федоровна гордилась сыном - Бог не обделил его ни умом, ни хозяйской сметкой. Хотя и сердилась, когда Савва распоряжался сначала по-своему, как считал нужным, и лишь затем подходил: "Вот, мол, маменька, разрешите доложить..."

А вот что вспоминал о Савве Тимофеевиче один из инженеров Никольской мануфактуры:"Возбужденный,суетливый,он бегал вприпрыжку с этажа на этаж,пробовал прочность пряжи,засовывал руку в самую гущу шестеренок и вынимал ее оттуда невредимой,учил подростков,как надо присучивать оборванную нитку.Он знал здесь каждый винтик,каждое движение рычагов.К нему подходили инженеры,мастера,рабочие,о чем-то спрашивали...он отдавал распоряжения,писал записки,указывал куда-то руками,похлопывал рабочих по плечу и угощал папиросами из большого кожаного портсигара".

Богатая Фабрикантша Варвара Алексеевна Морозова

Варвара Алексеевна Морозова

Предпринимательство в России традиционно считалось занятием мужским, но случалось, в нем достигали успеха и женщины. Одной из самых ярких и удачливых представительниц делового мира была Варвара Алексеевна Морозова, урожденная Хлудова, купеческая дочь и жена. Ее первым мужем был А.А. Морозов, малообразованный и психически больной человек, рано ушедший из жизни. В психиатрической лечебнице умер и родной брат Варвары Алексеевны-Михаил Хлудов. Незаурядная натура, поборница образования, способная актриса (она играла в благотворительных спектаклях в пользу голодающих), В.А. Морозова, овдовев, взяла на себя управление Тверской мануфактурой хлопчатобумажных тканей и вполне успешно с ним справлялась.

Её невестка, М.К. Морозова, вспоминала: "Варвара Алексеевна была человеком широко образованным. Вместе с тем она была очень деловая и практическая, умела хорошо ориентироваться в коммерческих делах". Её ценили и уважали в коммерческой среде. Варвара Алексеевна послужила прообразом героини романа П.Д. Боборыкина "Китай-город" - Анны Серафимовны Станициной.

Обаятельная женщина с привлекательной улыбкой, большими темными глазами и "соболиными"бровями, она была "классическим типом прогрессивной московской благотворительницы", скромной в быту и щедрой на добро к людям. Известный драматург Владимир Немирович-Данченко говорил о ней: "Тип в своём роде замечательный. Красивая женщина, богатая фабрикантша, держала себя скромно, нигде не щеголяла своими деньгами". Она воспитала пятерых детей, активно участвовала в общественной жизни.

Одним из первых её благотворительных начинаний было строительство в Москве на Девичьем поле психиатрической клиники. Со временем там вырос крупный учебный медицинский центр. При Тверской мануфактуре имелись больница, родильный дом, аптека, санаторий, приют для сирот, ясли, училище, школа рукоделия, библиотека.

В своем доме на Воздвиженке Варвара Алексеевна открыла литературный салон,который посещали известные писатели и поэты. Среди них-Александр Блок, Валерий Брюсов, Андрей Белый, Владимир Соловьев.

На средства Морозовой была построена и открыта в 1885 г. едва ли не первая в России бесплатная Тургеневская библиотека-читальня. Расчитанная на 100 посетителей, она располагала богатым книжным фондом, получала периодические издания. Здесь устраивались чтения; при участии цвета московской профессуры обсуждались литературные новинки и текущие события. Вслед за Тургеневской появились библиотеки-читальни Островского, Гоголя, Пушкина.

Морозова положила начало еще одному типу важных для России учреждений - в 1873 г. открыла начальную школу, а в 1877 г. основала при ней ремесленные классы для детей из беднейших семей. Окончившие ремесленное училище мальчики получали звание мастера по слесарному и столярному делу. В 1901г. Варвара Алексеевна передала училище городу.

Путилов Николай Иванович

Николай Иванович Путилов

заводчик и предприниматель, пионер рельсопрокатного дела в России, металлург, строитель, изобретатель и знаток военно-орудийного производства; происходил из старинной Новгородской дворянской фамилии; воспитывался (с 1830 г.) в морской роте Александровского Кадетского Корпуса, в 1832 г. переведен в Морской Корпус, откуда был выпущен (23-го декабря 1837) мичманом и оставлен в офицерских классах Морского Кадетского Корпуса (затем — Николаевская Морская Академия). Кончая в 1840 году курс, он обратил на себя внимание статьею, напечатанной в журнале "Маяк" (1840 г., № 3), об ошибке знаменитого французского математика Коши в его курсе интегрального исчисления; статья молодого мичмана возбудила интерес знаменитого русского математика академика М. В. Остроградского, пригласившего Путилова к себе в помощники по исследованию некоторых вопросов внешней баллистики; результаты совместного их труда были позднее напечатаны в "Записках Императорской Академии Наук". По окончании курса в офицерских классах, Путилов был произведен в лейтенанты и оставлен при Корпусе, где с 1841 по 1843 год преподавал гардемаринам математику, астрономию и навигацию; кроме того, он читал курсы математики и для поступающих в высшие учебные заведения. В 1843 году, вследствие расстроенного здоровья, П. должен был уехать в более теплый климат, для чего поступил на службу в Южный (VI) округ корпуса инженеров военных поселений, заведовавший тогда всею строительною частью на юге России, и на практике изучил строительное дело. Выйдя в отставку в 1844 г., П. в 1848 году вернулся в Петербург и здесь, в должности чиновника особых поручений при директоре Кораблестроительного Департамента, ознакомился с морским инженерным искусством. В 1854 году, во время восточной войны, когда соединенные флоты Англии и Франции блокировали Кронштадт, П. был, по Высочайшему повелению, назначен уполномоченным Генерал-Адмирала Вел. Кн. Константина Николаевича по сооружению канонерской флотилии и корветов; благодаря деятельности Путилова, в течение года было построено 67 канонерских лодок, приблизительно по 100 паровых сил, и 14 корветов по 250 паровых сил, вооруженных 397 большого калибра пушками, для ремонта же флотилии были построены 3 плавучих дока и мастерская; кроме того, им же была оказываема помощь в сооружении 14 плавучих батарей и выстроено им в Риге 6 канонерских лодок. Тогда же, с Высочайшего разрешения, были изданы Путиловым (в 1854—1859 годах) 37 томов "Сборника известий, относящихся до войны 1853—1856 годов". Назначенный в 1855 г. старшим чиновником особых поручений Кораблестроительного Департамента, а в 1857 г. уволенный в отставку с чином колл. советника, П. обратился к предприятиям горнозаводской промышленности на севере России и, поддерживаемый Вел. Кн. Константином Николаевичем и управляющим Морским министерством Краббе, впервые организовал в Финляндии производство железа из чугуна, выплавляемого из озерных руд, и для этой цели построил там, в районе Сайминской водной сиетемы, в период 1857—1868 годов, 3 завода, выплавлявших ежегодно до 400000 пудов чугуна и до 200000 пудов железа и стали. В 1864 году, в товариществе с Обуховым и Кудрявцевым, Путилов начал строить на Неве, близ Петербурга, сталелитейный завод, названный Обуховским; на этом заводе впервые в России стали выделываться бронепробивающие снаряды и приготовляться, как для сухопутного, так и для морского военных ведомств, орудия самых больших калибров. 12-го января 1868 года Путиловым был куплен железоделательный и сталелитейный завод (Путиловский), первоначальное основание которого относится к 1801 году, и который, перебывав в руках казны, в частном единоличном и товарищеском владении, с 1864 года находился в управлении администрации. Покупка эта могла осуществиться лишь потому, что Путилов заручился заказом казны на 2800000 пудов рельс, по цене 1 р. 88 к. за пуд. С 20-го января 1868 года началась на новом заводе прокатка рельс, обходившихся дешевле заграничных; в дело шли скупаемые Путиловым у железных дорог изношенные, старые рельсы; с помощью этого материала производились по изобретенному Путиловым способу знаменитые в свое время рельсы со стальными головками; производились тут же пудлинговое железо и сталь; деятельность завода быстро расширялась, производительность его вскоре достигла 2 миллионов пудов в год, число рабочих возрасло до 2000 человек, и валовое производство рельс в России было обеспечено. В 1869 году был принят заказ казны на переделку 10000 ружей старого образца на новый. В этом же году Путилов стал приводить в осуществление мечту своей молодости, проект, которому он никогда не изменял, а именно — сооружение в Петербурге, на возморье у Екатерингофа, коммерческого порта, где должны были соединяться три торговых пути — морской, речной и железнодорожный. Грандиозный проект, однако, только в незначительной части достиг выполнения: начаты были работы по прорытию морского канала от Кронштадта до Петербурга, сооружались бассейны и склады, строилась Путиловская ж. дорога для соединения будущего порта со всеми русскими железнодорожными линиями (в настоящее время это — портовая ветвь Николаевской ж. д.); для осуществления всех этих предприятий образовано было акционерное общество с Путиловым во главе. Но работы были прерваны смертью Путилова, последовавшей 18-го апреля 1880 года. Что касается заводов, то с 1870 года на них производилась литая сталь и изготовлялись конкурировавшие с крупповскими артиллерийские снаряды, выделывались различные инструменты, части паровозов и вагонов. После утверждения, 24-го октября 1872 года, устава и образования, в 1873 году, вышеупомянутого акционерного общества (которое многие считали фиктивным, так как владельцем всех акций являлся в сущности сам Путилов), подле старого был выстроен новый завод, с механическими мастерскими, с печами Сименса и Перно, с бессемеровскими аппаратами, для приготовления ежегодно 1000 железнодорожных вагонов. В следующем же году заводы Путилова получили заказ на изготовление 4 миллионов пудов стальных рельс, и началось производство паровозов и сложных машин. Но в действительности, скрытой от большинства, заводы фактической продуктивностью своей не оправдывали ожиданий, и много неясного было в их деятельности, в отчетностях и распоряжении средетвами. С 1876 года Государственный Банк, ссудивший обществу на оборотные средства до 5 миллионов рублей, владел уже приблизитедьно 4/5 всего акционерного капитала Общества Путиловских заводов. Сравнительно с настоящею стоимостью всего дела, долги Общества были не так велики, тем не менее, с 1877 года действительным владельцем заводов стал уже Государственный Банк; и как распоряжение делом, так и заводы со всеми постройками и землею — все ушло от Путилова. Между тем, к 1880 году изготовление одних стальных рельс стало превосходить уже на заводе 3 миллиона пудов, в 1880 же году достигло 12 млн. пудов, а к столетнему юбилею завода (в 1901 году) годовой оборот его составлял более 20? млн. рублей и число рабочих на нем простиралось до 12? тысяч человек. Как бы ни было, почин в деле, достигшем такого громадного развития, принадлежал Путилову, хотя и не смогшему с ним справиться. Беспримерное до того времени в России дело было поставлено и пущено в ход благодаря энергии, настойчивости, трудолюбию, предприимчивости и способности П., отличавшегося смелостью и широтою своих коммерческих взглядов и планов и большим организаторским талантом. Путилов был человек с чрезвычайно выразительным лицом, характер имел живой, восприимчивый, ум деятельный, увлекающийся и разносторонний. Умер он в чине действ. ст. совет. До самого взморья, где было назначено им место погребения, тело Путилова несли на носилках заводские рабочие, которых собралось несколько тысяч; надгробное слово произнес ректор Духовной Академии Янышев; большое впечатление произвела на публику речь на могиле В. А. Полетики, друга Путилова; речь эта вызвала полемику в газетах, весьма разнородно осветившую лнчность и деятельность Путилова. В техническом производстве Путилов сделал несколько достопримечательных изобретений по рафинированию и обезуглероживанию металлов, по их сращиванию и по штамповке артиллерийских снарядов; ему же принадлежит способ постройки зданий из старых рельс.

Путилов Алексей Иванович (1866-1929)

Алексей Иванович Путилов

Председатель правления Русско-Азиатского банка. Выходец из небогатой дворянской семьи Новгородской губернии, А. Путилов (он приходился дальним родственником знаменитому промышленнику Н.И. Путилову, основателю Путиловского завода в Петербурге) окончил юридический факультет Петербургского университета, в 1890 г. поступил на службу в Министерство финансов.

Накануне Первой Мировой Войны Путилов взял курс на всемерное привлечение отечественного капитала в Русско-Азиатский банк.К 1917 году банк контролировал свыше 160 акционерных компаний, в том числе такие знаменитые предприятия, как Путиловский завод, Невский судостроительный, Русско-Балтийский судостроительный, нефтяной трест и др.

Современников поражала способность Путилова мгновенно принимать решения по обсуждающимся делам и безошибочно предвидеть исход сложных, многоходовых комбинаций. О его работоспособности ходили легенды. Путилов был весьма неприхотлив в повседневной жизни и даже на высоких заседаниях, случалось, появлялся в потертом пиджаке.

После революции 1917 г. все имущество банкира национализировали, сам он эмигрировал во Францию.

РЯБУШИНСКИЙ Павел Павлович (17 июня 1871, Москва – 19 июля 1924, Камбо-ле-Бэн, Франция)

Павел Павлович Рябушинский

Из старообрядческой семьи хлопково-бумажных фабрикантов.

Окончил Московскую Практическую академию коммерческих наук (1890).

С 1900 возглавил Товарищество мануфактур П.М. Рябушинского с сыновьями, с 1901 председатель правления харьковского Земельного банка, с 1902 совладелец банкирского дома "Братья Рябушинские" и председатель совета организованного на его основе Московского банка (с 1912).

С 1906 старшина (с 1915 председатель) Московского биржевого комитета, член Совета съездов представителей промышленности и торговли, с 1909 председатель Общества хлопково-бумажных фабрикантов Московского района.

С ноября 1905 член ЦК "Союза 17 октября", в октябре 1906 Рябушинский, не согласный с политикой лидера октябристов А.И. Гучкова, перешёл в Партию "мирного обновления",политику неприятия революционных идей и восстаний, в 1912 один из инициаторов создания партии прогрессистов, член ЦК и председатель её Московского комитета.

Свои политические взгляды пропагандировал в газетах "Утро" (1907) и "Утро России" (1907, 1908 – 17), возглавлял редакционный комитет этих изданий и финансировал их.

Участвовал в движении старообрядцев за уравнение их в правах с другими вероисповеданиями. С 1905 товарищ председателя совета Съездов старообрядцев. В начале первой мировой войны уполномоченный лазарета, созданного на средства московского купечества в действующей армии.

В мае 1915 на 9-м торгово-промышленном съезде призвал предпринимателей к организации военно-промышленных комитетов, с июня председатель Московского Военно-Промышленного комитета.

В сентябре избран в Государственный Совет (от торговли и промышленности).

В ноябре по инициативе Рябушинского при Московском Военно-Промышленном комитете создана "рабочая группа" для объединения рабочих вокруг военно-промышленных комитетов и созыва Всероссийского рабочего съезда.

В Февральскую революцию 1917 один из инициаторов создания московского Комитета общественных организаций. На созванном по инициативе Рябушинского 1-м съезде Всероссийского союза торговли и промышленности 19 – 22 марта призывал к "единству всех социальных сил" ввиду продолжавшейся войны, к поддержке Временного правительства до созыва Учредительного Собрания, исходил из идеи незыблемости капитализма в России, утверждая: "Ещё не настал момент думать, что мы можем всё изменить, отняв всё у одних и передав другим, это является мечтою... мы ещё должны пройти через путь развития частной инициативы".

Выступал против участия представителей социалистических партий во Временном правительстве, 19 июля опубликовал в газете "Утро России" декларацию совета Всероссийского союза торговли и промышленности, в которой обвинялись "министры-социалисты" и лидеры Советов РСД в том, что "социальное реформирование пошло не творческим, а разрушительным путём и грозит России голодом, нищетой и финансовым крахом". Отражая недовольство предпринимательских кругов экономической политикой Временного правительства (в том числе введённой 25 марта хлебной монополией) и революционизированием масс, в речи 3 августа на 2-м Всероссийском торгово-промышленном съезде отмечал, что "в настоящий момент торгово-промышленный класс повлиять на руководящих лиц не может", и предрекал финансово-экономический провал, заявив: "То, о чём я говорю, является неизбежным. Но, к сожалению, нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов, чтобы они опомнились"
В большевистской прессе и среди рабочих фраза Рябушинского была истолкована как призыв к буржуазии задушить революцию "костлявой рукой голода".

Рябушинский выступал за ликвидацию двоевластия, "радикальный разрыв власти с диктатурой Советов" (Утро России", 1917, 19 июля), оказывал финансовую поддержку Союзу офицеров армии и флота, участвовал в Совещании общественных деятелей в Москве 8-10 августа, избран в постоянный комитет. Участник Государственного совещания в Москве.

После подавления корниловского выступления отошёл от политической деятельности, лечился в Крыму от туберкулёза, в середине сентября арестован по решению Симферопольского Совета как "соучастник заговора", освобождён по распоряжению А.Ф. Керенского.

В 1919 эмигрировал во Францию.

Почётный председатель торгово-промышленного съезда.

Династия Прохоровых

Николай Иванович Прохоров

Династии Прохоровых, основателей и владельцев Трехгорной Мануфактуры- крупного промышленного предприятия России конца XIX- начала XX века.

Выступления на торгово-промышленном поприще третьего поколения семьи Прохоровых.

(1843 - 1867)

Следующий период жизни Мануфактуры был переломом в ее производстве.

Братья Прохоровы были вынуждены пожертвовать ткацким делом, отвести ему второстепенное место в производстве. Они ясно видели, что дальнейшее развитие их производства в этом направлении в будущие не открывает широких перспектив и что пора и им начать производство ситцев механическим путем. Громадные по тем временам суммы идут на постройки каменных корпусов и импортное оборудование фабрики. Теперь, располагая печатной машиной и двумя перротинами, применяя к работе на фабрике пар и паровую машину, братья Прохоровы уже имели возможность во всякое время значительно увеличить свое производство.

Расширяя фабрику, братья решили упрочить создаваемые ими торгово-промышленные предприятия. Теперь у каждого из них стали подрастать дети, и потому чисто домашний, семейный, образ ведения дела становился не совсем удобным. Восьмого мая 1843 года Прохоровы заключили между собою нотариальный договор на образование Торгового
Дома под фирмою “ Бр. И., К. и Я. Прохоровы”.

Большую помощь как Прохоровым, так и вообще мануфактурной промышленности России, принесла Московская мануфактурная выставка 1842 года. На ней русские мануфактуристы увидели множество новых машин и аппаратов, способствующих улучшению и удешевлению их производства.

Прохоровская фабрика как нельзя лучше воспользовалась всем тем, что подсказала выставка.

Отбельная, запарная, отделочное отделения на фабриках бр.

Прохоровых после выставки устраиваются совершенно заново. Само производство во многом начинает принимать другое направление, удаляется как бы удаляется от “мануфактуры” собственно. К выработке товаров стали применяться новые способы.

Постановка стригальной машины, устройство опалки товаров, новое, более совершенное оборудование отбельной удешевили и улучшили собственное производство и поставили фирму в независимое от других фирм положение.

Провинциальные фабрики находились в более выгодных экономических условиях, Яков Васильевич Прохоров чем фабрики столичные. Вследствие 1804 - 1858г. этого большинство московских ситценабивных фабрик вынуждены были закрыться. Уцелели лишь те из них , которые выделялись своими оборудованием и качеством своих фабрикатов.

Главнейшим обстоятельством, задерживавшим развитие мануфактурной промышленности в Москве, были причины политического характера и связанный с ним вопрос о топливе.

К разного рода стеснительным правилам со стороны правительства для фабричных работ присоединилось еще полное запрещение употребления дров на фабриках и заводах. Для паровых котлов топлива требовалось более “знатное” количество.

Братьям Прохоровым первым в Москве пришла мысль приняться за разработку торфяных болот. Таким образом, во второй половине сороковых годов началась разработка торфа и применение его к топке паровых котлов и даже к отоплению жилых зданий.

Устраивая фабрику на новых началах, братья Прохоровы были весьма озабочены тем, чтобы во главе всех частей их фабрики стояли “фундаментальные хозяева”. С этой целью и сами бр. Прохоровы, старались пополнять свои познания новейшими сведениями по ситценабивному делу, а главной их заботой было дать сыновьям основательную техническую подготовку, соответствующую современным требованиям фабрично-заводской техники.

Торговые дела Прохоровской мануфактуры в середине пятидесятых годов значительно оживились и могли бы пойти блестяще, но произошел урон в капитале и в рабочих силах: у Якова Васильевича все чаще начали проявляться болезненные сердечные приступы; у Константина Васильевича, убитого горем вследствие потери двух взрослых сыновей, опускались при работе руки, и он стал предаваться делам религиозным. Вследствие этого торговые дела не могли идти прежним уверенно спокойным ходом, а в довершение всего в 1857 году пришлось выделить из фирмы племянника Василия Ивановича с мачехой.

Таким образом, в это тяжелое время единственным работоспособным хозяином оказался один 22-23 летний Иван Яковлевич.

В декабре 1857 года Константин и Яков Васильевичи получили разрешение на ведение своих торгово-промышленных дел под новою фирмою:

“Бр. К. и Я. Прохоровы”. В общем новый договор был близок к договору 1843 года. Совершенно новым является пункт 9, которым договаривающиеся братья, в случае смерти обоих, предоставляли право Ивану Яковлевичу стать полным хозяином всех дел фирмы. Чтобы упорядочить вообще весь внутренний строй фабричной жизни, Иван Яковлевич, с согласия дяди в том же 1858 году организует у себя на фабрике “Хозяйственный Комитет Прохоровых”. В круг ведения этого Комитета входили вопросы, касавшиеся хозяйственного, административного и социального строя жизни фабрики и всего ее населения. Это упорядочение на фабрике было вполне свовременным: оно совпадало с тем движением промышленных и коммерческих дел, которое проявилось в 1855 - 57 годах, и в особенности в момент окончания восточной войны.

Успех дела окрылил Ивана Яковлевича, придал ему большую смелость и уверенность в делах. Тяжелый мировой кризис в мануфактурной промышленности 1857 года не мог не отразиться на нашей промышленности.

Несмотря на всеобщий застой дела Прохоровской мануфактуры шли удовлетворительно, хотя и намечался небольшой спад. Наступали новые времена…

Несмотря на все заботы Ивана Яковлевича об улучшении товаров, производимых его фабрикой, поступательное движение в сторону расширения производства должно было остановиться. Оживление нашей мануфактурной промышленности, вызванное Крымской Кампанией и затем поддержанное Великой реформой 1861 года, под влиянием мирового кризис и у нас стало сменяться затишьем. К концу 1862 года дела на фабрике братьев Прохоровых были очень плохие. 1863 год был хуже своего предшественника, а 1864 был совсем плох. До ноября месяца фабрика работала тихо, потом Прохоровы остановили фабрику. Фирме грозило полное разорение.

Несмотря на безвыходность своего положения, Иван Яковлевич не поддался искушению, фабрику удержал за собой и вскоре он получил значительный заказ, и при том срочный. Фабричные дела стали налаживаться.

После всего того, что пришлось пережить Иван Яковлевичу в середине шестидесятых годов, он собирался посвободнее вздохнуть, но судьба готовила ему новые испытания. Его надежды, что Константин Константинович всецело поведет техническое дело на фабрике, не оправдались.

12 октября того же года окончательно было заключено домашнее условие о выделе из фирмы К. В. Прохорова.

С 1843 года по 1874 год, год основания Товарищества, фирма Бр.

Прохоровых принимала участие в промышленных выставках; и каждый раз успехи мануфактуры выгодно отмечались в России и за границей.

1) В 1848 году фабрике было предоставлено изображать на ее изделиях государственный герб.
2) В 1851 году на всемирной выставке в Лондоне фабрика получила медаль.
3) В 1861 году на всероссийской выставке в С. Петербурге- право изображения государственного герба.
4) В 1862 году на всемирной выставке в Лондоне- золотую медаль.
5) В 1867 году на всемирной выставке в Париже- серебряною медаль.
6) В 1870 году на всероссийской выставке в С. Петербурге- право изображения государственного герба.
7) В 1873 году на всемирной выставке в Вене - серебряную медаль.

V. Преобразование торгового дома “Бр. Я. и К. Прохоровы” в “Товарищество Трехгорной Мануфактуры”. Деятельность Иван Яковлевича Прохорова и его сыновей: Сергея и Николая Ивановичей.

(1868-1900)

После того, как Константин Васильевич с сыном оставили фабрику, тяжесть всех забот как технических, так и коммерческих всецело легла на одного Ивана Яковлевича. Вполне самостоятельная фабрично- промышленная деятельность Ивана Яковлевича началась далеко не в блестящих условиях. Фабричные здания были тесны и ветхи, оборудование мастерских в большинстве случаев оказывалось уже устаревшим. Чтобы поставить производство фирмы на подобающую высоту требовалось большое напряжение сил со стороны хозяина и расхода значительных средств на новые постройки и переоборудование мастерских.

Наладив техническую сторону своей фабрики и ход своих коммерческих дел и подняв годичную выработку товаров на фабрике, Иван Яковлевич решил упрочить свою фирму, т. е. поставить ее в положение юридического лица, чтобы она могла существовать без особенных колебаний и в те моменты, Иван Яковлевич
Прохоров когда во главе ее дел не будет стоять 1836-1881 единой руководящей силы. При таком расширении производства, какое приняла фабрика в половине семидесятых годов, ему одному уже стало трудно все держать в своих руках, входить во все стороны обширного дела. Явилась потребность в помощниках, которые были заинтересованы в деле, как хозяева его.

На семейном совете Иван Яковлевич, его супруга Анна Александровна и брат его Алексей Яковлевич пришли к мысли учредить Товарищество на паях. В число учредителей они пригласили двух лиц из испытанных служащих Никиту Васильевича Васильева, в ведении которого находилась товарная часть, и Василия Романовича Келлера, занимавшего место главного бухгалтера с 1868 года.

В конце 1873 года был составлен проект устава ”Товарищество Прохоровской Трехгорной мануфактуры”, который 15 марта 1874 года был Высочайше утвержден. Учреждению Товарищества Иван Яковлевич придавал большое значение; он возлагал большие надежды на то, что дело еще больше упрочиться и разовьется. На первых же порах своей деятельности Товарищество попало в неблагоприятные условия: 1875 год ознаменовался в России плохим урожаем, 1876 год в коммерческом отношении был не лучше своего предшественника. Товарищество Прохоровской Трехгорной мануфактуры в 1876 году принуждено было сократить свое производство, хотя далеко не в той мере, как другие мануфактуры.

Такой упадок промышленных дел продолжался до 1877 года.

Объявление войны с Турцией сразу оживило и подняло внутреннюю торговлю. В народных массах появились деньги, а вместе с ними и усиленный спрос на мануфактурные товары.

Многие из мануфактуристов за эти два года составили себе большие состояния. Дела Прохоровской мануфактуры шли необычайно успешно.

Заказов было огромное количество. Товарищество в это время начало проявлять особенные заботы о расширении своих фабрик увеличением территории , постройками зданий, постановкою новых машин.

В марте 1877 года Товарищество сделало весьма полезное приобретение: им была куплена соседняя ситценабивная и красильная фабрика М. К. Балашовой.

К сожалению, Прохоровская мануфактура, приготовившаяся широко развернуть свое дело, должна была на некоторое время приостановить свою деятельность: в ночь с 22 на 23 декабря все ее фабричные корпуса, расположенные по берегу Москвы-реки, сгорели дотла. В пламени погибли и машины, и товары. Как дальновидный и опытный промышленный деятель, Иван Яковлевич во что бы то ни стало решил не прерывать дел до постройки новых фабричных корпусов, а принялся за приискание для себя оборудованной фабрики. Такая, к счастью, вскоре же и нашлась. Это была незадолго перед тем закрывшаяся фабрика Игнатова в Серпухове.

Вначале января 1878 года состоялась покупка фабрики. Промышленные дела были хороши. Нужно было торопиться с устройством купленной фабрики; Правление, служащие и мастера приложили к этому большое старание; Иван Яковлевич не жалел средств. Результатом совместных усилий было то, что Серпуховская фабрика уже в начале марта стала выпускать готовый товар. Серпуховская фабрика работала круглые сутки.

Устроив дела на Серпуховской фабрике, Иван Яковлевич занялся разработкой проекта новой ситценабивной фабрики в Москве. Проект этот был составлен согласно современным условиям ситценабивного дела.

Расположение всех частей фабрики было спроектировано так, чтобы суровый товар, поступив в одном ее конце постепенно переходя из одного отделения в другое, выходил бы совершенно готовым в другом. Зимой 78 - 79 года началась постройка новой фабрики на Трех Горах. Устройство Трехгорной фабрики быстро продвигалось вперед. В октябре 1881 года началась окончательная переправка рабочих из Серпухова в Москву, но дело открытия новой фабрики несколько замедлилось вследствие весьма важного в жизни Товарищества события - 23 октября в Серпухове внезапно скончался главный учредитель Товарищества Иван Яковлевич Прохоров.

Ивану Яковлевичу в это время было только сорок пять лет. В его лице сошел в могилу один из энергичнейших представителей мануфактурной промышленности, человек широкой инициативы в промышленном деле. Он с полным успехом вынес на своих плечах все тяжести переходного времени в истории русской промышленности , русской общественной и государственной жизни, а равно и трудные моменты, выпавшие на долю Трехгорной мануфактуры.

Кроме поддержания на фабрике школы, больницы, отклика во время русско-турецкой войны устройством большого лазарета для раненых, заслуживает быть отмеченным устройство им Попечительского Совета о приходских бедных.

После себя Иван Яковлевич оставил своим преемникам вполне налаженное и прекрасно устроенное торгово-промышленное предприятие; вместе с этим он завещал им и те традиции, которые он сам унаследовал от своих предков: зорко следить за всеми усовершенствованиями и открытиями в техническом деле и сердечно относиться к тем, чьими руками создается благополучие фирмы.

Прохоровская фабрика, начиная с 80-х годов, получила несколько иное направление, чем раньше. Товарищество начинает прокладывать новые пути, вырабатывает определенную программу и старается поставить дело более рационально. Этот поворот, намеченный Иваном Яковлевичем, был воспринят его преемниками, сыновьями Сергеем и Николаем Ивановичами.

А. Я. Прохоров, оставшись в 1881 году главою мануфактуры, передал руководство всеми делами, коммерческими и техническими, своим племянникам, за собою же оставил только общее наблюдение. Болезненное состояние мешало ему самому работать так же деятельно, как он работал с братом, и теперь он принимал участие в ведении дел преимущественно советами, направляя молодых фабрикантов. Братья Сергей и Николай были почти однолетки.

Все- и в деятельности, и в характере Сергея Ивановича напрашивается на параллель его с замечательным предком Тимофеем Васильевичем. Тут и жажда полезных знаний, и смелость в действиях, и широкая инициатива, и доброе, на все отзывчивое сердце. Как тот, так и другой были больше общественными, государственными деятелями на промышленном поприще, нежели фабрикантами-промышленниками в узком значении этого слова. Они личные свои интересы всегда ставили на второй план относительно интересов государственных или общественных.

В 1882 году Сергей Иванович основывает на своей фабрике научную химико-аналитическую лабораторию. Прежде всего Прохоровская фабричная лаборатория поставила себе задачею найти научно обоснованные способы к определению достоинств тех продуктов, которые поступали на фабрику.

Крупнейшую работою химической лаборатории является постановка отбеливания х/б тканей на чисто научных основах и под контролем химической лаборатории.

Среди выдающихся работ Прохоровской лаборатории того времени нельзя не упомянуть о получении цветной Сергей Иванович Прохоров вытравки по черно-анилиновому 1858 - 1899 плюсу. Честь этого замечательного в ситценабивном деле открытия принадлежит Николаю Гавриловичу Волчанинову, более тридцати лет проработавшему на фабрике Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры. Способ этот, заимствованный у Н. Г. Волчанинова с Прохоровской фабрики г-ном Прюдомом, сделался скоро общим достоянием и более четверти столетия применялся почти повсеместно как в России, так равно и В Европе, и в Америке.

Братья Сергей и Николай Ивановичи согласно интересам дела и личным склонностям разделили между собою труд ведения дела.

Сергей Иванович сосредоточил в своих руках техническую сторону производства. Николай Иванович со своей стороны, взяв в ведение коммерческою сторону дел Товарищества, постепенно принялся за коренное преобразование их. Торговая деятельность Товарищества начала расширяться: оно открывало оптовые склады и розничные магазины не только в центре России, но и на окраинах ее, а также в Персии.

Братья решили расширить свое производство за пределы ситценабивного дела. А именно: к ситценабивному делу присоединить дело бумаготкацкое и бумагопрядильное.

Скромно начатая в 1799 году В. И. Прохоровым и Ф. И. Резановым ситце- и платочнонабивная фабрика, через 100 лет вырастает в огромное дело. Оборудование фабрики, стоившее только сотни рублей, становится десятимиллионным. Обороты с десятков тысяч вырастают до десятков миллионов рублей. Выработка с нескольких сотен кусков в момент перехода его во второе столетие существования, подымается до 1351000 кусков только набитого и окрашенного товара.

Расширяя и совершенствуя производства своих фабрик, Товарищество, верное заветам основателей фирмы и его непосредственных преемников постоянно пеклось об улучшении материального и духовно-нравственного быта своих рабочих, не жалея средств на это. Забота о благоустройстве быта рабочих никогда владельцами Мануфактуры не отодвигалась на задний план, делалось это всегда не по принуждению или по обязанности, а по сердечному влечению. Филантропическая деятельность Товарищества огромна: это и школа ремесленных учеников, и мануфактурно-техническое училище, и классы для рабочих, и классы музыки, и религиозно-нравственные чтения, и фабричный театр, и Общество Потребителей, и врачебная помощь, и общежития для рабочих, и богадельни.

После того, как образовалось Товарищество, Прохоровская Мануфактура принимала участие в шести выставках: в Париже (1886г.), в Антверпене (1887г.), в Чикаго (1893г.) ей были присуждены золотые медали, на Всероссийских выставках в Москве (1882г.) и Нижегородской (1886г.) она приобрела право изображения на изделиях Государственного Герба.

Таков был экзамен Мануфактуры на Российской выставке в конце столетнего ее существования.

VI. Фабрики Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры.

(1900-1914)

Вступление Прохоровской Трехгорной Мануфактуры в новое столетие жизни ознаменовалось большим ее успехом при участии на Всемирной Парижской Выставке 1900-го года. За успехи Мануфактуры в техническом деле Товариществу была присуждена высшая награда “Grand Prix”.

Рост Мануфактуры в 20-м столетии не ограничился расширением одного лишь ситценабивного дела. Бумагопрядение и ткачество за последнее десятилетие расширились не в меньшей мере, но только это расширение приняло несколько иное направление. По соображениям экономического характера Товарищество решило остановиться в дальнейшем на увеличении своих московских бумагопрядильной и ткацкой фабрик и вынести часть своей промышленной деятельности за пределы Москвы.

В 1907 году Товарищество приобретает значительную часть паев Ярцевской Мануфактуры, находящейся в Смоленской губернии.

Удорожание нефти в начале двадцатого века поставило мануфактуру в затруднительное положение; не желая оставаться в этом отношении в зависимом положении от рынка, Товарищество решило приобрести на юге России имение с залежами Каменного угля. Товарищество на своих рудниках, устроенных в собственном имении, а также и на арендуемых землях, ежегодно добывало до 240 тыс. т. первоклассного антрацита.

Предполагаемое в дальнейшем расширение каменноугольного дела оказалось полезным не только в интересах собственного дела, но и в интересах общегосударственных.

В 1905 году фабрике угрожала та же участь, что и при нашествии французов. Декабрьские события, прокатившиеся грозной волной по всей Руси, всюду оставляли за собою тяжелые следы разрушений. Многие здания фабрик были пробиты снаружи артиллерийскими снарядами, а местами оказалось немало и внутренних повреждений. Прохоровские фабрики были остановлены на срок не больший того, каков он был в других промышленных предприятиях в то время.

Во время Первой мировой войны Товарищество Прохоровской Трехгорной Мануфактуры организовало при фабриках три лазарета, для чего владельцы уступили один из своих домов, часть больницы и одно из общежитий. Кроме того Товарищество взяло на себя заботу о семьях, где кормильцы были призваны на войну. Как чисто русское учреждение, Мануфактура тотчас вслед за объявлением войны значительную часть своего производства направила для удовлетворения нужд военного времени. Прохоровская Мануфактура первой в России начала производство гигроскопической ваты. Кроме того фабрика выполняла в срок огромные заказы интендантства на непромокаемое платочное полотно и костюмные ткани. Для исполнения этих работ и служащие, и рабочие не жалели своих сил.

После 1917 года, после Октябрьского переворота, когда к власти пришли большевики, фабрика была национализирована. Многие из потомков семьи Прохоровых разделили участь заключенных ГУЛАГа.

Должно сказать, что преуспевание и ее в благоприятные для промышленности годы и устойчивое равновесие в годы испытаний являлись не сами собою, не случайно, а были результатом непрестанной, энергичной и любовной работы четырех поколений семьи Прохоровых. На свой труд - труд фабриканта все они смотрели не с личной только точки зрения, а видели в нем в значительной мере служение государственным интересам.

Общий вид Трехгорной прохоровской Мануфактуры

Семья Боткиных

Евгений Сергеевич Боткин

В трагическом июле 1918 года вместе с царской семьей был расстрелян доктор Евгений Сергеевич Боткин. Последний русский лейб-медик, он был одним из представителей большой купеческой фамилии, сыгравшей заметную роль в истории и культуре России XIX – начала XX века. Такие семьи – "золотой фонд" русской нации.

Родом Боткины были из посадских людей города Торопца Тверской области. В старину Торопец процветал. Он лежал на пути из Новгорода и Пскова в Москву, в Киев, на Волгу и далее в восточные страны, куда ходили русские купцы с караванами. Однако после основания Петербурга городок захирел. Торговые люди стремились перебраться из него в более развитые области. Так, в 1791 году Конон Боткин и его сыновья Дмитрий и Петр переселились в Москву. В то время они имели собственную текстильную фабрику, а текстильное производство всегда было экономическим профилем Москвы.

Однако в первопрестольной боткинское фамильное дело неожиданно повернулось в иную сторону. Москва в ту пору увлекалась чаем. История русского чайного дела началась еще в конце XVII века, когда был подписан торговый договор с Китаем. На протяжении столетия чай был очень дорог, и потому его пили мало. Но с конца XVIII столетия потребление чая неуклонно растет. Сам А. Суворов был в числе его горячих поклонников. Молодой Петр Кононович Боткин угадал "чайную перспективу" в Москве и, записавшись в московское купечество, в 1801 году основал фирму, которая занималась оптовой чайной торговлей. Для уменьшения цены на товар он завел собственную закупочную контору в Кяхте и покупал у китайцев чай в обмен на свой текстиль, поскольку Китай признавал только меновую торговлю. Скоро его фирма стала крупнейшим и самым известным поставщиком китайского чая в Москве. Боткины, как и Перловы, относились к числу не только богатейших, но и старейших в Москве чаеторговцев, тогда как их именитые конкуренты – Губкины, Поповы, Высоцкие – начали свое чайное дело намного позднее.

"Чайные короли" Боткины овладевали новыми чайными рубежами, не держась за "старинку". Когда в середине XIX века правительство решило завозить английский чай через западные границы империи, Боткины завели собственную закупочную контору в Лондоне и одними из первых привезли в Москву диковинный индийский и цейлонский чай, освоенный англичанами. Эксперимент был рискованным, ибо Москва всегда отдавала предпочтение китайскому чаю. Вскоре на чайный рынок хлынули всевозможные подделки, но боткинский чай оставался всегда чаем высшего качества. Иван Шмелев приводит прибаутку, с которой подавали элитный боткинский чай: "Кому – вот те на, а для вас – господина Боткина! Кому пареного, а для вас – баринова!".

"Чайное благополучие" Боткиных дало возможность встать на ноги всем членам этой огромной семьи. От двух браков у Петра Кононовича было девять сыновей и пять дочерей. После Отечественной войны 1812 года он купил особняк на Земляном валу, 35. Дом этот чудом уцелел, и его теперь украшает мемориальная доска в память о том, что именно здесь в сентябре 1832 года родился Сергей Петрович Боткин, светило русской медицины. Интересно, что в этих же краях появился на свет и провел детство другой великий русский врач – Николай Пирогов, будущий учитель доктора Боткина. Он даже ходил на Верхнюю Сыромятническую улицу в то самое училище Кряжева, в котором позднее учился и Василий Боткин, старший брат Сергея Боткина. А приходской церковью Боткиных, вероятно, была Троицкая церковь в Сыромятниках, близ Курского вокзала, снесенная большевиками.

В том же 1832 году вскоре после рождения сына Сергея, который был его одиннадцатым ребенком, Петр Кононович купил новую большую усадьбу в Петроверигском переулке, 4 – настоящее родовое гнездо. Боткины успели застать легендарную Петроверигскую церковь, оставившую имя переулку. Деревянный храм был основан в 1547 году по приказу Ивана Грозного, в память о дне его венчания на престол, которое состоялось в праздник Поклонения честным веригам апостола Петра. Каменный же храм выстроил своим коштом боярин И.Д Милославский в 1669 году, поскольку свадьба царя Алексея Михайловича с его дочерью Марией Милославской тоже была отпразднована в этот день. Древняя церковь пережила нашествие Наполеона, но была упразднена в 1840 году. И приходским храмом Боткиных стала церковь Успения Пресвятой Богородицы на Покровке – любимая церковь Ф.М. Достоевского.

И сам дом, который купил Боткин, уже был исторической достопримечательностью Москвы. В начале XIX века здесь жила семья Ивана Петровича Тургенева, дальнего родственника писателя и директора Московского университета. В гости к нему хаживали Жуковский и Карамзин. Его сыновья тоже остались в памяти русской истории: Николай Тургенев – один из первых русских теоретиков-экономистов, более известный по своему участию в движении декабристов; Александр – археограф и архивист, близкий знакомый А.С. Пушкина, которому выпала тяжкая доля сопровождать тело покойного поэта к месту погребения – в Святогорский монастырь.

Но вернемся к Боткиным. Как и в большинстве крепких купеческих семей, религиозному воспитанию детей в семье Боткиных уделялось первое внимание. И оно принесло свои плоды. Боткины были крупными благотворителями и устроителями храмов. Сам Петр Кононович много жертвовал на церкви, на сиротские приюты, получил за это орден св. Владимира и звание почетного гражданина. Примеру отца последовали дети.

Кстати, ни один из Боткиных не стал революционером. Даже известный публицист, "западник на русской подкладке" Василий Петрович Боткин, снискавший дружбу В. Белинского и А. Герцена, лично знакомый с Карлом Марксом, был яростным критиком "дикого" социалистического учения и противником внедрения марксизма в русскую рабочую среду.

В этой глубоко религиозной семье были заложены нравственные принципы человеколюбия, сострадания, помощи ближнему, трудолюбия и уважения к чужому труду. Да и сам отец проявлял достаточно уважения к своим детям, будучи суровым, но, в сущности, добрым человеком. Купец старой закалки не помышлял об университетах для своих детей, но отдавал их в престижные пансионы и не перечил дальнейшему выбору профессии.

Под влиянием сына Василия отец "терпел" в доме собрания интеллигентов, отчего боткинский дом не только был причислен к "самым образованным купеческим домам", но и стал одним из очагов московской культуры. Здесь гостили люди диаметрально противоположных взглядов и убеждений: Н.В. Гоголь (которому один из братьев Боткиных, Николай Петрович, впоследствии спас жизнь), А.И. Герцен, И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, актеры М.С. Щепкин, П.С.Мочалов. Тут имел свою последнюю московскую квартиру В.Г. Белинский, друг Василия Боткина. Ученое слово вызывало у Петра Кононовича уважение, и он выражал свое почтение к науке весьма своеобразно: когда в его доме поселился историк Т.Н. Грановский, старый купец отправлялся на Пасху поздравлять своего квартиранта с шляпой в руке, хотя никогда прежде перед учеными "шапки не ломал", а квартирант к тому же был намного его моложе.

После смерти Петра Кононовича в 1853 году старшие братья обеспечили всех членов семьи, кто не занимался чайным делом, и дружно выделили 100 тысяч рублей приданого для сестры Марии, которая в 1857 году вышла замуж за А.А. Фета: на эти деньги и было куплено поэтом имение в Орловской губернии. Другая их сестра, Екатерина Петровна, стала женой фабриканта Ивана Васильевича Щукина, так что знаменитый коллекционер французского импрессионизма Сергей Иванович Щукин и великий собиратель предметов русской старины Петр Иванович Щукин приходились внуками Петру Кононовичу Боткину.

Фактическим же главой чайной фирмы стал Петр Петрович Боткин, прирожденный купец и очень набожный человек. Он был усердным старостой своей приходской Успенской церкви на Покровке, следил за состоянием здания храма и удовлетворял все его материальные нужды. А после освящения храма Христа Спасителя стал и его старостой: эту должность традиционно занимали состоятельные купцы, имевшие возможность на свои средства обеспечивать храм всем необходимым и поддерживать его в исправности. Современники запомнили, как Петр Боткин-младший чтил Владимирскую икону Божией Матери и всегда по дороге заходил в Успенский собор, чтобы поклониться ей.

Он помогал строить православные храмы даже в… Аргентине. В 1887 году православные жители Буэнос-Айреса, среди которых были и выходцы из России, обратились к Александру III с просьбой устроить им православную церковь. Просьба со временем была исполнена: сам Николай II с вдовствующей императрицей Марией Федоровной внесли пожертвование на этот храм, а в числе других благотворителей был и П.П. Боткин.

Все это способствовало успеху чаеторговли: боткинская фирма процветала. У П.П. Боткина была очень редкая черта: он не носил усы и бороду – главнейший купеческий признак, но с ним охотно имели дело самые патриархальные купцы.

Отличался набожностью и Дмитрий Петрович Боткин, один из старших сыновей Петра Кононовича. Женившись на Софье Мазуриной, внучке известного московского городского головы, он обзавелся и собственным домом, в который каждый год привозили для молебна чудотворную Иверскую икону и образ Спаса из кремлевской часовни у Спасских ворот. Дмитрий Петрович жертвовал средства на благоукрашение Корсунско-Богородицкого собора -главного храма города Торопца, родного для Боткиных. Его святыню – Корсунскую икону Божией Матери – подарила Торопцу полоцкая княжна в память о своем венчании с Александром Невским. Сам Дмитрий Петрович собирал картины, одним из первых в России увлекшись живописью Коро, Курбе и Милле. Будучи дружен с Павлом Третьяковым, он нередко помогал ему в подборе полотен. А его брат Михаил Боткин сам обнаружил способности к рисованию и поступил в петербургскую Академию художеств, где учился у Ф. Бруни (расписывавшего храм Христа Спасителя), получил звание академика исторической живописи и в 1882 году был назначен членом Комиссии по реставрации придворного кремлевского Благовещенского собора.

Бурышкин Павел Афанасьевич (9 февр. 1887, Москва,- 1955, Париж)

Из купеч. семьи. Окончил Юрид. ф-т Моск. ун-та (1909), моек. Коммерч. ин-т (1913). С 1912 возглавил Т-во торговли мануфактурными товарами "А.В. Бурышкин". Чл. совета Рос. взаимного страхового союза, член ревизионной комиссии Сев, страхового об-ва и приёмного к-та моек. Купеч. об-ва взаимного кредита. С 1912 член совета Съездов представителей пром-сти и торговли, выборный Моск. биржевого об-ва, старшина Нижегородского ярмарочного биржевого к-та, в 1915 старшина Моск. биржевого об-ва, один из организаторов Об-ва оптовых торговцев мануфактурой. Входил в группу т.н. молодых капиталистов во главе с П.П. Рябушинским; чл. редакц. к-та газ. "Утро России," участвовал в её финансировании. С 1912 гласный моек. Гор. думы. С момента образования (нояб. 1912) вошёл в московское. отделение ЦК партии прогрессистов. В 1-ю мир. войну зав. контрольным отделом при Гл. к-те Всерос. союза городов (1914-17). В 1915-17 чл. Центр, и Моск. Воен.-Пром. к-тов. В своём московском доме открыл лазарет для раненых.

После Февр. рев-ции 1917 избран в апр. тов. моек. гор. головы, в марте один из организаторов Всерос. Торг.-Пром. союза. Примыкал к кадетам (на муниципальных выборах в июне проходил по кадетскому списку), после победы эсеров на выборах вновь переизбран на пост тов. моек. гор. головы. Входил в К-т обществ, орг-ций г. Москвы. После отставки АИ. Коновалова с поста мин. торговли и пром-сти Врем. пр-ва кн. Г.Е. Львов в мае предлагал Бурышкину занять этот пост (Бурышкин отказался из-за солидарности с Коноваловым), в кон. авг- нач. сент. переговоры с Бурышкиным по тому же поводу велись А.Ф. Керенким; были прерваны из-за противодействия со стороны предпринимат. кругов, считавшие что Бурышкин "не представляет интересов орг.-пром. класса" как участвующий в "эсеровской" гор. управе (ОПИ ГИМ, ф. 10, оп. 1, Д. 41, л. 69). Участник моек. Гос. совещания (авг.): 13 авг. в составе "орг.-пром. группы участвовал во встрече в Москве ген. Л.Г. Корнилова. 15 сент. в составе делегации московских представителей кадетских кругов вёл переговоры с Керенским об образовании коалиц. кабинета на условии вхождения в него отдельных кадетов. В окт. возглавлял торг.-пром. группу во Врем. Совете Рос. Республики (Предпарламенте).

После получения сообщения об Окт. вооруж. восст. один из организаторов К-та обществ, спасения при моек. Гор. думе, объединившего антибольшевист. обществ. силы.Весной 1918 участвовал в "Правом центре" в Москве, затем в "Нац. центре", летом выехал из Москвы на юг России. В 1919 мин. финансов в колчаковском пр-ве. В январе 1920 эмигрировал через США во Францию, вошёл в советы эмигрант. орг-ций. Опубл. воспоминания о моек. купечестве.

Сын Бурышкина Владимир (1911-68) - активный участник франц. Сопротивления во 2-ю мир. войну, возглавлял орг-цию по спасению сбитых над Францией англ. лётчиков, награжден высш. воен. орденами Франции.

Источник: материалы статьи Ю.Л. Петрова в кн.: Политические деятели России 1917. биографический словарь. Москва, 1993.
Сочинения: Москва купеческая, Нью-Йорк, 1954; М., 1990.